Художественная правда Виктории Ломаско

Март 21, 2012

Художественная правда Виктории Ломаско

 Она прославилась документальными зарисовками, сделанными во время скандальных судебных заседаний. Ее карандаш уловил выражение лица осужденного Ходорковского, прорисовал детали  процесса над Михаилом Бекетовым, отразил абсурдность суда над кураторами выставки «Запретное искусство».  События последнего времени – выборы, митинги, гражданские акции –  также не могли оставить ее равнодушной. Однако ошибочно думать, что ее интересует только политика. Виктория Ломаско – уникальный художник и удивительный человек. Убедитесь в этом лично: ее рисунки говорят сами за себя, а слова, произнесенные в этом интервью, — лишь точная иллюстрация к ним.

 

-  Вы известны в первую очередь как художник-график, работающий в жанре  «документальный комикс». В чем специфика этого жанра?

- Я бы сказала, что  я просто художник-график. Ведь я занимаюсь не только репортажами из зала суда. Я делаю графические репортажи на разные социальные темы. Многие спрашивают: что это за жанр такой, зачем это нужно? Насчет суда все более или менее понятно —  там нельзя фотографировать, производить видеосъемку. Но зачем рисовать там, где можно использовать фотоаппарат? Например, летом я делала графический разворот про жизнь совхоза в селе Крапивна. Разумеется, туда мог поехать журналист и сделать обычный репортаж. Но это было бы совсем другое. Несмотря на некоторую схожесть жанров, репортажный комикс – это не журналистика.

- А в чем основное различие?

-  Документальный комикс — это мерцающий жанр. С одной стороны, он определяется графическими сериями, к которым добавляется текст: это могут быть просто подписи, цитаты или что-то более развернутое, что потом выстраивается в связное повествование. С другой стороны, родство с журналистикой все же есть. Однако, наблюдая, как работают профессиональные журналисты, я понимаю, что у меня по сравнению с ними есть как преимущества, так и недостатки. Мы действуем по-разному. Они хотят получить ответы на конкретные вопросы, они ограничены временем и форматом издания. Я же работаю как художник и не представляю, как глубоко коснусь той или иной темы, не знаю, во что это выльется.

 

- Что является определяющим в работе художника-документалиста?

- В первую очередь, мне важен опыт погружения в неизвестную для меня среду. Так, для питерской газеты «Что делать?»  я создала серию зарисовок из жизни нелегальных эмигрантов. Я сразу же предупредила редактора, что знакома с этой темой на уровне обывателя. Да, я слышала, что их избивают, им не платят, они живут в ужасных условиях. Но чтобы убедиться в этом лично, нужно было узнать этих людей, поговорить с ними. Поэтому я отправилась на стройки, где работают нелегалы, и провела собственное расследование.

- Легко ли удается найти контакт с такими людьми?

- Вполне. Мне кажется, художник, в отличие от журналиста, больше располагает к себе. Потому что воспринимается в первую очередь как собеседник. С ним можно поговорить «за жизнь», да еще и свой портрет в подарок получить. Людям нравится, когда их рисуют, когда с ними общаются. Зачастую они сами выступают инициаторами разговора – подходят ко мне на улице, подсаживаются в общественных местах. В таких случаях я ощущаю себя не просто художником, а психоаналитиком, которому пациент открывает свою душу.

- А какие люди и темы вам сейчас наиболее интересны?

- Меня очень трогают истории стариков, которые строили коммунизм, а сегодня оказались у «разбитого корыта» – как в материальном плане, так и в идеологическом. Они просто доживают свои дни, а вместе с ними уходит целая эпоха.  Порой  встречаются невероятно трагические судьбы…

Кроме того, мне бы хотелось развивать традиции производственных зарисовок, которые были популярны в двадцатые годы прошлого века. Ведь изначально они были честными и искренними, и только при Сталине этот жанр скомпрометировал себя и начал напоминать «социалистический сюр». У Кукрыниксов есть такая книга – «Горячая промывка». Она о том, как художники вместе с журналистами газеты «Правда» отправились в путешествие по железной дороге – чтобы понять, есть ли там какие-то нарушения, как работают службы. Однажды я нашла в библиотеке одну их книгу – сборник доносов. Художники рисовали людей, которые были признаны «вредителями» — в конце книги были перечислены наказания, которые они понесли за свои преступления…

- Уже по одним вашим работам видно, что времена меняются, но подобные темы не теряют актуальности…  А  как насчет самого жанра?

- Мне кажется, сейчас вообще актуальна графика. Сегодня художник более независим: если он хочет в первую очередь самовыражения, то может не ориентироваться на галереи, которые диктуют свою политику и цензурируют произведения. Например, если меня не хотят выставлять, я могу разместить рисунки в своем блоге. Думаю, нужно, чтобы некоторые произведения доходили в первую очередь до обычных людей, а не до художественного сообщества.

- Вы делали зарисовки во время скандального процесса над Ходорковским и над кураторами выставки «Запретное искусство», освещали митинги «За честные выборы», акцию «Белый круг»… Не страшно браться за столь острые темы?  

-  Мне кажется, нынешнее положение вещей просто обязывает художника освещать эти темы. Иначе можно впасть в депрессию. Мне кажется, когда в стране происходят такие события, нельзя закрывать глаза на происходящее и отражать лишь свой субъективный мир. Сейчас я все чаще вспоминаю, какая ситуация складывалась в предреволюционной России в 1917 году.  У меня даже есть такая книга – «Искусство 1917 года», где собраны комментарии художников, их дневники, их мысли о происходящем. И видно, что они разбились на два лагеря. Первые решили, что браться за острые темы опасно, и лучше, скажем, писать пейзажи или милые выдуманные миры. А другие решили не убегать от реальности. Я считаю, что первые, сделав такой выбор, умерли как художники…

- Но ведь художник – это не фотограф, ему сложно оставаться объективным.  

- Мне кажется, в любых репортажах, так или иначе, заметен авторский взгляд. Именно поэтому графический репортаж и фоторепортаж — это абсолютно разные вещи, художник не стремится подражать камере. Он старается выразить свои эмоции. Неслучайно рисунок получается более шаржированным, гротескным, и в этом его плюс.

- То есть вы признаете, что субъективны в своем творчестве?

- Да. Я, в общем-то, и не претендую на объективность. Я всего лишь хочу быть честной с самой собой. Поэтому отказываюсь от любой политической цензуры.

- Однако есть цензура чисто коммерческая… Удается ли вам достойно зарабатывать на жизнь?

- Живу случайными заработками. Иногда удается получить более или менее приличные деньги. Например, я делала репортаж — «Духовная битва против Генплана» -  о том, как православные боролись против сноса старых московских зданий. У нас он не прошел. Зато был напечатан в «Liberation» и в одной итальянской газете, за что я получила немыслимый для России гонорар. Кроме того, я работаю как иллюстратор, и иногда даже получаю заказы в жанре графического репортажа. Так, я делала для «Афиши» интересный репортаж:  разговоры, подслушанные в ресторане.

- А почему вы вообще выбрали эту профессию?

- У меня папа художник, мама работает в полиграфии. С детства мне хотелось объединить эти две профессии. Поэтому я поступила в Полиграфический университет на художника книги. И вначале  была счастлива: думала — мечты сбылись, мне преподают ученики Фаворского, Гончарова, рассказывают теории построения композиции… Но, начиная с третьего курса, нам стали внушать, что когда мы окончим институт, нам придется быть дизайнерами, потому что искусство иллюстрированной книги умерло. И мне было непонятно, где и на что я буду жить. Сначала я работала иллюстратором в журнале «Эксперт», что было, конечно, неплохо —  там был еще советский состав, можно было чему-то научиться.

Параллельно я пошла на курсы современного искусства, пыталась делать какие-то мультимедийные вещи… Но мне всегда хотелось именно рисовать, отражать действительность. И в конечном итоге я создала серию зарисовок на разные темы, которые сопровождались диалогами. Для меня это был  прорыв. Потом я познакомилась с Антоном Николаевым, художником, который раньше был профессиональным политическим журналистом. Вместе мы смогли создавать более точные истории — он писал очень хорошие тексты, я рисовала, и это был интересный опыт для нас обоих. Сейчас я сама пишу тексты. Кроме того, работаю художником-волонтером в детской колонии.

- В детской колонии?  

- Да, вот уже второй год я регулярно езжу в детскую Можайскую колонию. Когда я туда поехала в первый раз, это было, скорее из любопытства. Но попав внутрь, я была потрясена. Нет, там не было чернухи — это показательная колония, там всё нормально по нашим российским меркам. Меня шокировало то, насколько эти дети ждут людей с воли, как им хочется общаться, и какой интерес вызвало мое появление — как художника. Выяснилось, что многие любят рисовать. Я устроила импровизированный мастер-класс, он прошел на «ура», меня стали спрашивать, когда я приеду в следующий раз. И теперь я езжу туда снова и снова, потому что все время новые появляются мальчики, которые любят рисовать.

- Наверное, очень непросто работать с такими детьми…

- Я знаю их преступления, и порой они меня пугают. Но я убеждена, что искусство может менять человека. Я стараюсь относиться к ним не как к заключенным, а как художник к художникам. Точно также я бы вела занятия в любом другом месте, и через профессиональный контакт получала бы интересные работы.

- Эти работы остаются в колонии или их можно где-то увидеть?

У нас была выставка в школе Ямбурга, осенью мы участвовали в 5-й Московской биеннале современного искусства. На фестивале «Медиа удар» у нас была стена, на которой демонстрировался календарь с моими зарисовками и рисунками детей, открытки и декоративная керамика. Конечно, можно было бы сделать гораздо больше – будь у нас хотя бы какой-то бюджет. Но пока это работа практически полностью волонтерская. У нас даже нет машины, мы ездим в колонию на электричках. Однако я не унываю. Ведь главное — научить этих детей мыслить, а для этого кроме бумаги, ручки и искреннего участия в их судьбе, ничего и не нужно.

 

Беседовала: Елена Ефремова

Фото: Woman on Top

Иллюстрации : 

из личного блога Виктории Ломаско

 

Один комментарий

  1. Ira

    потрясающая девушка! Чистая, талантливая и очень смелая!

Комментарии