Евгения Михайлова: «Я пишу о беззащитных»

Апрель 10, 2012

Евгения Михайлова: «Я пишу о беззащитных»

Есть на свете люди необыкновенные. Их совсем немного, но именно они меняют мир к лучшему. Евгения Михайлова – одна из них. Сегодня она – автор популярных детективных романов, в прошлом – талантливый журналист, специализировавшийся на журналистских расследованиях (сейчас таких поискать, работа тяжёлая и часто неблагодарная) в том числе – для федеральных каналов.

 Однажды она изменила свою жизнь – не то чтобы поменялись приоритеты. Кое-что произошло. Как происходило в её жизни раньше. Беда. Больше никаких расследований, никаких эфиров. Теперь она сама решает – каким будет мир вокруг – на страницах её книг и в реальной жизни. Евгения Михайлова спасает четвероногие жизни, помогает братьям нашим меньшим, которые день изо дня попадают в беду, увы, всё чаще – по вине человека…

 

- Расскажите, пожалуйста, о вашем собачьем стаде, как оно у вас появилось? С чего всё началось? Кто был первым псом, а кто в итоге стал самым любимым?

 - Мое собачье стадо — это точно избранные из избранных. При моем восхищенном отношении к собакам — как к существам, достойным обожествления по ряду дефицитных качеств в природе живых существ вообще, включая людей: преданность, интеллект, эмоциональная чистота, — при моей возможности ежедневного выбора, — у меня всего трое. И еще два на передержке. Равных им я не вижу.

Началось все с категорического решения — никогда не иметь собак. В детстве я была свидетельницей сцены жесточайшего расстрела нескольких бездомных собачек, которые приходили питаться к нашему дому, играли с детьми. Вот на глазах у нас и вышли из машины мужики с ружьями (тогда так проходили отстрелы)… Как нас-то не перестреляли. Я стояла в луже крови, понимая, что моя любимая Муха уходит от меня совсем… Потом какие-то дни прометалась в жару и кошмаре. Пришла в себя с твердым и взрослым решением: никогда не иметь собаку, раз нет сил расставаться. Слово это держала очень долго. Даже на улице отводила от них взгляд. Тем более — работа, командировки не позволяли.

И вдруг 11 мая восемнадцать лет назад заходит в квартиру муж после работы (это был его день рождения), держит в руках маленький сверток, из которого торчит красивейшая головка, и говорит смущенно: «На улице дождь. Бабка продала его дешево. Он со мной поспит на диване, а утром я его отнесу на работу. Смотри, какой красивый: его просто выхватят. Ты продолжай работать, не обращай на нас внимания». Я готовилась к утренней съемке. Беру я этот сверток, вынимаю щенка, а у него полоска кожи шириной несколько сантиметров вырезана от шеи до хвоста. До мяса. Ну, и все.

Утром перенесла съемку, потом отменила несколько командировок. Тащила уже своего Топаза, как мне сказали наши милые ветеринары, — «нежизнеспособного», — в жизнь изо всех сил. Вырос потрясающий красавец – огненно-рыжий, пушистый с черными очами. Умер сразу вслед за мужем от того же диагноза — рак. Оплакала я его, посмотрела в глаза двум оставшимся – Джуне и Чарлику, сказала: «Теперь вы всегда будете вдвоем». А через несколько дней увидела в одной из тем Пика (форум зоозащитников http://pesikot.org/, прим. ред.) совсем уж запредельно прекрасного пса, которого убивали после смерти хозяйки.

Забрала его, сначала на кураторство и пристройство. Прошли мы сквозь столько преодолений. Операции, боль. Сначала попали к чудовищному халтурщику – раскрученному ветхирургу Еремину, который у меня на глазах сбросил Шоки с высокого стола на лапу с вывихнутым суставом: доломал. Потом — счастливая встреча с гениальным хирургом Воронцовым. Лапка с имплантом, но бегаем на четырех! Расстаться не смогли. Нельзя так говорить, когда несколько собак, но Шоколад — моя великая любовь. Ради него я жизнь в прямом смысле поменяла. О нем есть на моем сайте — рассказ «Шоколадная собака». Посмотрите на фото: в какой дивный час природа создала такое чудо? http://www.emikhaylova.ru/page.php?id=4

- Вы часто заходите на сайты типа «Пёс и кот» и «Все хвосты», где каждый день публикуются сообщения о животных, которые попали в беду. И, увы, день ото дня их становиться всё больше, особенно – пострадавших от рук человека. И вы реально помогаете нуждающимся в этой помощи. Но как из такого множество несчастных бездомных глаз выбрать – кому помогать, а кому – нет? Как не расплакаться и продолжить борьбу за каждую пару преданных молящих о помощи глаз?

-Есть такая ненавистная для меня фраза: «Всем помочь невозможно». И все же я пришла к этому выводу через несколько лет горячечных попыток — не оставить никого в беде. Сейчас у меня другая приоритетная идея: пытаясь помогать несчастным, не ухудшать условия тех, кто уже под моей опекой, не обделять их вниманием. Тем более, «оптовые» спасители – это своеобразные спасители. Там свои интересы. В большей степени, чем интересы животных. Так что имеет смысл отталкиваться от противного и помогать, когда не помочь — невозможно.

 - Была ли в последнее время какая-нибудь история, задевшая вас до глубины души?

-Если речь о несчастьях животных, то все они потрясают меня до глубины души. Но этого бы не было, если бы не человеческие жестокость, алчность и тупость по ту и другую сторону. Вот это воспринимать очень трудно.

 - Можно ли пробудить общество от безразличия, в котором оно всё глубже тонет?

-У нас своеобразное общество. Высокие человеческие качества имеют цену лишь в час откровенной беды. Война, стихийные бедствия, блокада, голод. Когда не каплет, люди эмоционально тупеют, думают только о своих подкожных запасах, о возможности их наращивать в ситуации беззакония. С этим ничего не поделаешь. До поры до времени. Не хочу выступать Кассандрой, но именно в такой ситуации никогда не стоит рассчитывать на то, что до тебя очередь не дойдет. Я иногда наблюдаю, как приходится платить судьбе по счетам людям, которые собирались построить рай на земле только для себя.

 - На страницах своих книг вы спасаете, кого можете. Но жизнь намного более сложная и несправедливая. Можно ли бороться с этим в реальном мире и кто этим должен заниматься?

-Правами человека должна заниматься власть и подчиненные ей институты. Если этого нет, — все зыбко и в стране, и у общества в целом, и у власти.

 - Недавно я пыталась разобраться в ситуации, почему один из федеральных каналов лоббирует интересы догхантеров и, несмотря на широкий общественный резонанс, продолжает это делать. С чем это, на ваш взгляд, связано? Почему в эфир постоянно приглашают людей, агитирующих за отстрел бездомных животных и никто не хочет задумываться о решении проблем мирным путём?

-В психиатрии есть понятие «лобники». Это люди с поврежденными лобными долями, что на определенном этапе не сказывается ни на их обучаемости, социальной адаптации, более того, положительно сказывается на социальной активности. Эти люди могут стать академиками, но если что-то им непонятно или не по вкусу, — они впадают в активную агрессию. Они смотрят такие передачи, им хочется действий, им легче бороться с беззащитными животными, чем друг с другом. Друг друга они боятся. И не без оснований. К сожалению, телевидение работает на потребителя. А он — какой уж есть. Все большее количество образованных, интеллигентных людей отказываются от телевидения из-за низкого уровня. Это не значит, что я оправдываю цинизм журналистов. Именно у телевидения в руках великие рычаги воздействия на массы. То есть «зачморить» живодеров – ничего не стоит. Чтобы они нос боялись высунуть. Но тут еще более «высокий» мотив — финансовый. Заказ.

 - Почему некоторые дети бывают так жестоки?

-Есть дети, которыми просто движет обида и месть в обществе откровенной социальной несправедливости, и для этого масса конкретных причин. А есть — дебилы в самом жестоком и широком смысле слова, и тут без разницы: это ребенок или взрослый человек.

 - Вы были успешным журналистом, вели колонки в ведущих печатных изданиях, готовили журналистские расследования в том числе для Федеральных телеканалов, но всё это осталось в прошлом. Почему?

-Ну, я вроде бы объяснила. Во-первых, я никогда не играю в команде, во-вторых, никогда не имела отношения к заказам. Просто так сейчас заразить какую-то редакцию светлой идеей помощи одному человеку, который расплатиться за такое участие не в состоянии, — это смешно. Журналистика и суммы прописью — вещи не совместимые. В смысле журналист должен думать о деньгах в последнюю очередь. То есть в правовых странах журналисты нормально зарабатывают. В неправовых — «получают» столько, сколько не стоят.

- Может, было бы проще бросить эту страну и уехать в тихий уголок земли, где никому и в голову не придёт обидеть слабого?

-В таком уголке живет на берегу океана мой гениальный сын, его дети, красивые, как ангелы. Но я не могу тащить в их идиллию свой ад: я вроде приговорена родину любить. Со всем набором ее уродств.

 - Стоит ли постоянно искать свой жизненный путь или лучше спокойно ждать, пока он сам найдёт тебя?

-Я — фаталистка. Все придет, и все найдет.

 - В современном обществе женщины более ответственны, чем мужчины, согласны? Если да, то на ваш взгляд, с чем это связано?

-Женщины с рождения взрослее, чем мужчины, которые всегда немного дети. Так повелось в природе. Кстати, проведу параллель и с собаками. Суки — ответственнее, серьезнее, адекватнее кобелей. Кобели — это щенки всю жизнь. Но такие чудесные… Их любят больше.

 - Когда вы написали свою первую книгу? О чем она была?

-Первую книгу написала очень давно, по заказу «Политиздата» о директоре Новочеркасского детского дома. О воспитанниках. Она называется «Уроки доброты».

 - Поменялись ли с тех пор у вас интересы и круг тем, о которых вы пишете?

-Нет. Интересы и темы у меня никогда не менялись. Я писала и пишу об униженных и оскорбленных, о беззащитных, о Дон Кихотах. И об актерах, которых считаю подарками природы человечеству, настолько невероятны их возможности. Если это актеры, разумеется, а не те, кто так просто называется.

 - Как обычно рождается замысел новой книги?

-Иногда с какого-то пустяка, иногда с информации о выдающемся преступлении. Недавно мы с Шоки девушку убитую нашли прямо во дворе. Из всего этого как-то сама по себе рождается карусель криминала.

 - Над чем вы сейчас работаете?

-Последние штрихи к готовому роману. Сделать то, что некогда было во время написания. Уточнить мысль, расставить акценты, отшлифовать стыки сюжетных линий. На это у меня несколько дней. А потом — есть несколько тем из плана на год, из которых я выберу ту, на которой сердце дрогнет.

 

Вопросы задавала

Любовь Гордеева

Фотографии предоставлены

Евгенией Михайловой

Комментарии