Саломея Андронникова: последняя муза серебряного века

Январь 14, 2013

Саломея Андронникова: последняя муза серебряного века

Саломея Андроникова, Соломинка, воспетая поэтом, тёзка коварной библейской царевны, оставила в искусстве неизгладимый след. На зависть многим представителям богемы, пишущим экстравагантные стихи и  пухлые романы.  Но Андроникова не писала и, казалось бы, не творила, она просто была.

Ни поэтесса, ни художница, ни балерина… Что вовсе не мешало ей принадлежать к артистической богеме. Писательница Тэффи называла её неизменным «украшением вечера», и без сомнений она таковым и являлась. Про мужчин и говорить не приходится: тифлисская красавица Саломея вскружила голову не одному поэту и художнику.

Если перевести на современный язык, то Саломея Андроникова была этакой светской львицей, но если сейчас героини этого класса всё чаще мелькают на страницах таблоидов, а вовсе не глядят на нас с картин выдающихся художников, то с этой прекрасной дамой, дочкой кахетинского князя, всё с точностью да наоборот. Аристократичная и статная, с волосами чёрными как смоль и изящными дугообразными бровями, она стала музой для Петрова-Водкина, Бориса Григорьева, Александра Яковлева и многих других. Её окрестил «Соломинкой» Мандельштам, посвятив ей немало проникновенных строк. Говорят, что именно после встречи с Саломеей известный ценитель женской красоты Блок написал свою «Незнакомку». Ей посвящали стихи Анна Ахматова и Георгий Иванов.  И даже наш современник, скандально известный писатель Эдуард Лимонов, написал об Андрониковой рассказ «Красавица, вдохновляющая поэта». Произведение сие, конечно, больше о самом Эдичке, чем о Саломее, но тем не менее присутствует там и своеобразная похвала, которую Андроникова заслужила, пропустив с опальным автором стаканчик горячительного. «Старуха девяносто одного года, пьющая виски, такая старуха меня разоружила. Я безоговорочно примкнул к ней. Ну, разумеется, в переносном смысле», — такой вот комплимент от господина Лимонова.

Salomea_Andronikova_(1910)Саломея Николаевна Андроникова (Андроникашвили) родилась в Тифлисе в 1882 году. Её отец – кахетинский князь Иван (Нико) Захарьевич Андроникашвили, а мать, Лидия Николаевна Плещеева-Муратова, — внучатая племянница поэта Алексея Николаевича Плещеева. С такими корнями она была просто обречена на длительный роман с искусством! Горячий коктейль русско-грузинской крови, врождённый аристократизм, — на светлом северном небе спустя 18 лет зажглась необычная и яркая звезда. Недаром Андроникова так стремилась в блистательный Петербург: именно там она, как драгоценный камень, нашла себе достойную огранку.

Что любопытно, родители будущей красавицы познакомились именно под северным небом. Иван Захарьевич хоть и был гораздо старше супруги, тем не менее сумел очаровать Лидию Николаевну, и ради него она бросила своего первого мужа, перебравшись в Тифлис и родив ему троих детей:  двух дочек – Саломею и Мариам, и сына Яссе. Вот как вспоминала о своей семье Саломея Николаевна: «…Воспитывались мы в русских традициях. Отца любили, любовались им, но он в нашем воспитании никакого участия не принимал. Я — старшая, выдалась меньше русской. И хотя физически — в отца, нравом и характером очень похожа на мать. Сестра Машенька (Маруся) гораздо более грузинка. Яссе, брат — половина на половину. Все мы трое были близки и дружны. Я, старшая, их пережила».

376px-Andronikova_and_Melikova_by_A.Yakovlev

Александр Яковлев. «Портрет Саломеи Андрониковой и Ашени Меликовой»

Но у самой Саломеи, в отличие от родителей, на берегах Невы всё начиналось отнюдь не безоблачно:  она вышла замуж за богатого и весьма экстравагантного чаеторговца Павла Андреева, который был старше неё на 18 лет. Но преградой был, конечно, не возраст (тоже мне редкость для тех времён!), а чрезмерная влюбчивость супруга, который не пропустил ни одной  юбки и даже увлёкся  кузиной Саломеи —  Тинатин. Всё это он чередовал с признаниями в любви Марусе, младшей сестре Андрониковой, разбавлял слезами, клятвенными признаниями и возвращениями к жене. Брак, разумеется, был очень несчастным: не спас его и ребёнок – дочка Ирина, которую Андреев никогда не видел. Но на фоне неудачной личной жизни Саломея Николаевна прекрасно реализовалась в светском обществе, организовала свой литературный салон, пользовавшийся невероятной популярностью. Неудивительно, что её любовью стал именно поэт – Сергей Рафалович, с которым Саломея прожила в гражданском браке 7 лет. Правда, познакомились они не в Петербурге, а в Париже, куда Андроникова приехала с целью развеяться после изнурительного супружества. И этот город сыграл отнюдь не последнюю роль в судьбе Саломеи Николаевны…

Когда настали смутные времена, Андроникова вместе с Рафаловичем и дочкой Ириной отправились в Крым. Тогда же, в 1917 году, её поклонник и в будущем муж, петербургский адвокат Александр Гальперн, уговорил её не возвращаться в революционный вздыбленный Петроград. Андроникова и не вернулась, только вот какая именно была причина – не совсем понятно… В сентябре 1917 г. Саломея Николаевна с дочерью, горничной и бонной уехала в Баку, затем в Тифлис.  Там Андроникова встретила Зиновия Пешкова, приёмного сына Максима Горького и родного брата Якова Свердлова. А далее история развивалась прямо-таки в водевильном ключе: Пешков предложил Саломее «прокатиться с ним вместе в Париж, как говорится, за шляпкой». И она прокатилась.  Хорошенький диссонанс имени с поступками: ведь «Саломея» значит мирная, спокойная, но это отнюдь не про нашу героиню!

484px-Salomea_Andronnikova_by_Petrov-Vodkin_(1925)

Кузьма Петров-Водкин «Портрет Саломеи Андронниковой» (1925)

Пока многие болезненно вынашивали идею эмиграции (Бунин, Шмелёв, Гиппиус), мучаясь в безвоздушном пространстве, она легко и как будто играючи оказалась в другом государстве, в элегантном Париже, где её ждала долгая и насыщенная жизнь. Или, может, Андроникова лукавит  и «шляпки» — это всего лишь декорация? Этого не знает никто.

Но мы отвлеклись от взаимоотношений с Зиновием. Читатель ждёт уж рифму «розы», но нет, эта авантюрная lovestory с Пешковым быстро закончилась (так у Саломеи частенько бывало), зато дружба продлилась на долгие годы, что ничуть не менее ценно.  В 1925 году Саломея Николаевна наконец-то вышла за своего давнего обожателя -  уже упомянутого Александра Гальперна. Тем не менее супруги жили раздельно аж до 1940 года: только тогда Саломея Николаевна вместе с внуком поехала к мужу в Америку, где он работал при английском посольстве. Дочь Ирина, коммунистка по убеждениям, находилась тогда в нацистском плену вместе со своим русским мужем.  Только чудом им удалось избежать страшной гибели…

Что делала Саломея в Париже, куда она в своё время так удачно «скаталась за шляпками»? Работала в модном журнале. Прекрасное занятие для такой женщины, не находите? В Париже Саломея тесно общалась с Мариной Цветаевой: собственно, она и помогла знаменитой поэтессе выехать за рубеж, да и в самой эмиграции тонкая ценительница искусства не оставляла беспомощную в быту Марину Ивановну. Цветаева ценила помощь своей заступницы и за всё время написала ей аж 125 писем, что породило определённые сплетни насчёт их взаимной влюблённости, однако никак не подтверждённой (будем снисходительны к таким слухам: мода на «смачненькое» никогда не переводилась, а сейчас и подавно – расцвела пышным цветом, как сады в мае).

Шухаев_-_Саломея_АндрониковаВ зрелости Саломея Николаевна укоряла себя в том, что малодушно бросила Родину в трудный момент. Но она живо интересовалась историей России и Грузии, выпустила несколько книг о выдающихся деятелях грузинского искусства на французском языке. Саломея увлеклась и кулинарией, о чём высказалась в свойственной ей остроумной манере: «Всю жизнь думала, что я муза, а оказалось — кухарка». Саломея Николаевна в отличие от многих аристократок-белоручек и сама прекрасно готовила. Чем, кстати, поразила в 1965 году свою давнюю подругу Ахматову, припомнившую времена, когда блистательная Саломея, дескать, и чаю заварить не могла. Андроникова ответила на этот ироничный выпад,  по воспоминаниям биографа Ахматовой Аманды Хейт, следующим образом: «Когда я поняла, что уже не представляю интереса для мужчин как женщина, я стала привлекать их внимание с помощью кулинарного искусства». Достойный ответ мудрой женщины.

Кстати, своей  невероятной популярностью у мужчин Саломея Николаевна не кичилась: дескать, богема, будучи не в меру впечатлительной, вообще всё придумала и не было там никакой умопомрачительной красоты. В этом вся Саломея: она вообще относилась к прошлому с юмором – мол, «ничего была, успех имела». Ничего себе «ничего», — подумаем мы! Мужчины ради неё готовы были на головах ходить! А она и глазом не моргнула.

Не сломленная жерновами кровавого ХХ века Соломинка провела остаток своей жизни на берегу туманного Альбиона в своём шикарном доме на улице Челси-Парк-Гарденс. Она мечтала прожить до ста лет: но увы, не хватило совсем чуть-чуть.  В 1982 году лондонская «The Times» и русскоязычные зарубежные газеты сообщили прискорбную новость: 8 мая на 94-м году жизни скончалась Саломея Николаевна Андроникова, «последняя из самых блистательных женщин, которым довелось быть современницами расцвета серебряного века русской поэзии».

…Ей досталась долгая, сложная, но невероятно интересная жизнь. Где бы она ни была: в Петербурге ли,  в Париже или в Лондоне, — она неизменно оказывалась в самом центре культурных событий и общалась с интереснейшими представителями богемы. Ее прах развеян над Трафальгарской площадью, но память об этой великой музе серебряного века жива до сих пор.

…Армянский поэт Аветик Исаакян когда-то  сказал о ней, что «женщины её породы рождаются раз в столетие». И был прав. Пока таких больше не было.

Валерия Мухоедова

woman on top

 

Комментарии